проза
Про старость II
комнате горел свет, и телевизор что-то бубнил на девятой громкости. Склонив
голову почти до груди, в чистой зелёной рубашке, перед экраном спала Фридль. Я не сразу решилась
разбудить её, разрешив себе ещё немного постоять тихо и запомнить этот момент,
как и многие другие, которые ушли вместе с другими днями.
руку ей на плечо, окинув взглядом её сгорбленную спину, надорванную ещё в
детстве от тяжёлой работы, я тихо назвала её по имени и затем повторила
громче – Фридль плохо слышит. Кажется, она даже сначала не поняла, кто присел
рядом с её инвалидным креслом. Но как только я в своём разговоре дошла до
конфет и вытащила ценный прозрачный мешочек с французскими сладостями, её глаза
радостно заблестели, и она нежно пожала мою руку.
падают в мою копилку, и моё сердце переполняется нежностью и радостью при виде
счастья в старческих глазах.
В тот день, когда я был дураком.
У
меня не было определённой цели. Были только обрывки мыслей, эхо былых
чувств и прескверное настроение. „Так тебе и надо. Заслужил.“ – здравый
смысл не привык со мнойй церемониться и выкладывал всё напрямик. В лоб. С
большой жирной точкой на конце.
Я
перерешагнул через щель, разинувшую рот между перроном и трамвайным
дном. Куда ехать, я не знал. В тот момент я даже не был уверен, был ли у
меня билет.
Топорщился ли квадратом в кармане потёртых джинс мой кошелёк?
Этого я тоже не знал..
Дальше
Мы с жуком
Фонарик
Она неугомонна.
То накроется одеялом с головой, то снова откроется. То вытянется поперёк кровати, то начнёт головой устраиваться на моём животе.
Я делаю вид, что читаю. Лампа освещает странички, и я надеюсь, что довольно яркий свет не помешает ей угомониться и уснуть.
На часах десять, и тихая Дрёма уже в комнате – нацелилась на меня, но не на соседку по кровате.
– Малыш, спи..
– Нет! – вытаскивает плетёную закладку из моей книги и прикладывает к своему лбу. Поёт песни.
– Но уже поздно, и всем деткам давно пора спать.
Хитрая улыбка в ответ, и снова тёмные глаза скрылись под одеялом.
– Посмотри, какой яркий на улице фонарь!
Она вылезает из под одеяла и устремляет удивлённый взгляд на окно.
На
улице ночь, и лишь один фонарь освещает улицу перед домом. Свет
рассеивается вокруг, деляа видимым столб, на верхушке которого
размещается фонарь, очертания дерева по соседству и крышу соседнего
дома.
Я решаю выключить лампу и дотягиваюсь до кнопки.
Щёлк!
И комната погружается во тьму.
Весеннее письмо или „вино из одуванчиков“
ты знаешь, это было чудесно!
устроила вылазку на велосипеде.. это был снова взрыв в моём внутреннем
душевном мире, потому что всё развевалось, пахло, напоминало мне
детство, летело навстречу и стукалось о мою шею и губы.. пушинки тополя,
мелкие мошки, которых разбавлял мой мчащийся на велосипеде силуэт.
Про старый шкаф
стенах незамысловатый рисунок в мелкий цветочек. Обои наклеены на старые
газеты, и то тут, то там свисает словестный обрывок под потолком, у
косяков дверей и оконных рам. Краска на подоконниках облупилась как в
сухой пустыне, и под ней спряталось нечто настоящее и первозданное. Тут
же, между оконных рам, обвитых столетней паутиной, останки летающих,
жужжащих, кусающих, надоедливых.. И когда моешь окна, то стараешься не
задеть, быстрее смахнуть, чтобы, не дай Бог, не трогать тела бренные,
погибшие в неволе, засохшие и почему-то ещё более неприглядные.
какими-то бесполезными журналами, годами скапливающимися и теперь
пылящимися в углу деревенского дома. Корешки книг разноцветные, тусклые
от ушедшей новизны и различны на ощупь. Я люблю гладить книги.. кажется,
что прикасаясь к ним, разгадываешь тайну названий, подглядываешь в
работу издателей, в мысли художников, оформивших то или иное
издание..Потрёпаные корешки обычно у самых ходовых книг, или у тех,
которые манили „полнотой“, но были засунуты обратно в страхе не осилитъ.
Осенняя легенда
далёкие времена дровосеков, пивоваров и бродячих музыкантов, красавица
Ильзе полюбила крестьянского парня Айниса. Она полюбила горячо и
трепетно. Так, как способно юное девичье сердце. Но отец её, граф и
владелец замка и десятков крестьянских душ, никогда бы не согласился с
её выбором. И поэтому она скрывала свои чувства глубоко в глазах,
стараясь ни словом и ни жестом не выдать то, что ей стало дороже всего
на свете. Дороже наследства, имения и мнения окружающих – чувства к
Айнису.
Он был быстр как ветер, силён как гром, пылок как солнце и
нежен как туман. Он протягивал ей навстречу руки и помогал спуститься из
окна по ночам, когда вокруг все спали и лишь факелы освещали стены
парка, прилегающего к замку. Их любовь родилась весной и цвела всё лето,
наслаждаясь прогулками под зелёными ивами и клёнами. Они пробирались по
лесенке под своды небольших мостиков и оттуда любовались звёздным
небом, доверяя друг другу стихи, мечты и волшебные сказки.
