для души
Время ожидания
Вот как бывает – весна на носу, открываешь шкаф, а там ничего новенького.
И впадаешь в уныние, ибо душе полёта хочется, а вроде как и не предвидится.. Что ж, остаётся два варианта – либо уныние, либо билеты в отпуск. Бог с ними, с обновками! Нужно ещё раз увидеть эти зачатки новой жизни! Ещё раз пережить весну с её первыми робкими цветами.
Здравствуй, Рига!
Любимая коллекция моей прабабушки (II)
Видимо, открытки с зарубежными актёрами были доступнее во времена наших бабушек. Во всяком случае, перебирая коллекцию, я нашла массу лиц, которые мне совершенно незнакомы. Ни имена, ни фамилии..
Но какие позы! какие наряды и какие.. глаза!
Но какие позы! какие наряды и какие.. глаза!
Не биографий ради, а просто для эстетического наслаждения выкладываю несколько открыток.
Любимая коллекция моей прабабушки (I)
В который раз убеждаюсь, что настоящие сокровища лежат не в сейфах и не в шкатулках с драгоценностями, а в старые потрёпаных коробках. Они пахнут жёлтой бумагой, чердаком и ушедшим временем.
Когда моя прабабушка была молодой, то её богатствами были именно они – фотокарточки любимых артистов. По 8 копеек за штуку. И это было счастьем!
Я думаю, что ей было бы приятно знать, что эти снимки не остались навсегда в коробке, а найдут свою нишу среди моих записей и тем самым разойдутся по миру.
Дальше
Крылатые качели
А помнишь, Олечка, какие классные были качели во дворе неподалёку от музыкальной школы?
Обычно после уроков мы скорее бежали к ним и качались, качались…
Обычно после уроков мы скорее бежали к ним и качались, качались…
Маленький уютный дворик, окружённый зелёными балконами, кустами с жёлой акацией, которую мы называли бананчиками и со смехом запихивали в рот. Лучи солнца через листья лип, вверх-вниз, вверх-вниз..
Двор стоит, от качелей осталась лишь тень воспоминаний.
Маме
Ты так ждала меня и подарила мне жизнь..
Ты всегда была рядом.
Варила овсяные тумчики, грела мои больные уши синей лампой, ночами шила новогодние костюмы, разрешала одевать твои бусы и клипсы, обнимала, когда мне было плохо.
Пела песни. Играла на пианино.
Ты никогда не опускала руки, всегда шла вперёд и учила жить!
Ты научила меня бороться.
Ты научила меня любить.
Ты подарила мне счастливое детство, крылья, чтобы летать, и корни, которыми я горжусь.
Последний день января
Как минимум четыре раза в день хожу одной и той же дорогой. Эта дорога ведёт в Дашину школу и занимает 15 минут. Чудесная утреннаяя прогулка заряжает свежим воздухом, бодрит. Вечером же, после рабочего дня, мы бегаем в догонялки, а если идёт дождь, то неспеша шлёпаем по лужам..
И каждый раз мой взгляд цепляется за какие-то мелочи – карнизы под окнами, крючки для ставен, отбитый угол ступеньки, полосатые тени на асфальте..
Mогу насчитать целую кучу таких вот удивительностей, которые занимают, и мимо которых, вероятно, проходят остальные.
Дождливый день
Взять день и разрезать на кадры. Раскидать по полу и задумчиво рассматривать их в хаотичном порядке, крутясь на стуле. Где-то гуашь, где-то мятный чай, а где-то резиновые сапоги, без которых немыслима капризная осень.
Льёт по дорогам, капает с листьев, плюёт из водосточных труб, пузырится в лужах..
Капелька
Удивительно, как один летний день может уместиться в малюсенькую капельку, лягушонком прыгающую в поток летних воспоминаний.
Бульк.. – и вот она, перекатывается с листика на листик, с травки на травку, вдоль по желобку прямиком в дождевую синюю бочку.
Бултых!
Кручу, кручу, кручу педали, кручу
С горы, с горы, с горы как птица лечу.
Спешу, спешу, спешу, спешу налегке
Навстречу радуге – дуге.
Спешу, спешу, спешу, спешу налегке
Навстречу радуге – дуге.
Дальше
Про старость II
Когда я вошла, в
комнате горел свет, и телевизор что-то бубнил на девятой громкости. Склонив
голову почти до груди, в чистой зелёной рубашке, перед экраном спала Фридль. Я не сразу решилась
разбудить её, разрешив себе ещё немного постоять тихо и запомнить этот момент,
как и многие другие, которые ушли вместе с другими днями.
комнате горел свет, и телевизор что-то бубнил на девятой громкости. Склонив
голову почти до груди, в чистой зелёной рубашке, перед экраном спала Фридль. Я не сразу решилась
разбудить её, разрешив себе ещё немного постоять тихо и запомнить этот момент,
как и многие другие, которые ушли вместе с другими днями.
Аккуратно положив
руку ей на плечо, окинув взглядом её сгорбленную спину, надорванную ещё в
детстве от тяжёлой работы, я тихо назвала её по имени и затем повторила
громче – Фридль плохо слышит. Кажется, она даже сначала не поняла, кто присел
рядом с её инвалидным креслом. Но как только я в своём разговоре дошла до
конфет и вытащила ценный прозрачный мешочек с французскими сладостями, её глаза
радостно заблестели, и она нежно пожала мою руку.
руку ей на плечо, окинув взглядом её сгорбленную спину, надорванную ещё в
детстве от тяжёлой работы, я тихо назвала её по имени и затем повторила
громче – Фридль плохо слышит. Кажется, она даже сначала не поняла, кто присел
рядом с её инвалидным креслом. Но как только я в своём разговоре дошла до
конфет и вытащила ценный прозрачный мешочек с французскими сладостями, её глаза
радостно заблестели, и она нежно пожала мою руку.
Дзинь!
Такие моменты
падают в мою копилку, и моё сердце переполняется нежностью и радостью при виде
счастья в старческих глазах.
падают в мою копилку, и моё сердце переполняется нежностью и радостью при виде
счастья в старческих глазах.